Эдуард Анатольевич ХРУЦКИЙ

ИСТИНА

Пролог

1943 г. ВАРШАВА. НОВЫЙ СВЯТ. ДОМ 5

- Продолжайте, продолжайте. Сидите.

Полковник Смысловский махнул рукой: мол, что вы, полноте, мы же не на строевом смотре.

- Я слушаю с большим интересом, Рискевич. Кстати, я так и не собрался вас спросить: почему вы были капитаном Королевской югославской армии?

- Вы позволите курить, господин полковник?

- Конечно.

Начальник Белорусского отдела <Зондерштаба-Р> капитан Рискевич достал пачку сигарет, на которой теснились башни минаретов, щелкнул зажигалкой.

- Турецкие, - полковник взял пачку, раскрыл, понюхал. - Чудный табак. Какой запах!

- Прошу, господин полковник.

- Нет, воздержусь. Стараюсь курить как можно меньше. Поэтому не достаю хорошего табака. Курю немецкие. Так что с югославской армией?

- Мне было пять лет, когда мы попали в Югославию.

- Ваш отец служил у Врангеля?

- Да. Знаете, дети эмигрантов любят таинственно говорить, что их отцы камергеры и тайные советники. Мой отец был штабс-капитаном. Но тем не менее он был специалист, личный механик генерала Ткачева. Лучшего летчика России. Ткачев перешел на службу к югославам и взял моего отца. Я окончил кадетский корпус, потом училище.

- Потом вас завербовали мы?

- Да. Когда началась война, я начал работать в абвере.

- Ну что ж. Мы уклонились от главной темы. Но меня всегда интересовали такие люди, как вы. Странное время, странные человеческие судьбы.

Полковник Смысловский покривил душой. Он знал все о капитане Рискевиче. Как, впрочем, и о других сотрудниках всех четырех отделов, входящих в структуру <Зондерштаба-Р>, или иначе Особого штаба Россия, который он возглавлял с сорок первого года. Начальник второго отдела контрразведки по личному составу обер-лейтенант Бондаревский не зря ел свой хлеб.

И капитан Рискевич прекрасно знал это. Но начальство предложило ему сегодня такую форму отношений, и он принял ее.